Шел далекий 2006 год... В апреле, во время весеннего разлива, в полутора километрах от нашего кордона токовала...

неизвестная сова. Каждый вечер от кромки леса, залитого водой, доносилось ее грозное "У-ху!" "У-ху!" И мы с коллегами, закончив все научные дела, ходили на край поляны слушать ее величественный голос. Вокруг кордона кричали знакомые уже серые неясыти, которых в Окском заповеднике было много. Пойма, дубрава, многоПоказать ещё дупел - такие места любят эти совы и до сих пор. Ночью сквозь сон иногда слух выуживал односложное гуденье ушастой совы - наверное, облюбовала себе сорочье гнездо в кустах возле озера. По вечерам голосов было множество. На поляне вскрикивали иногда черныши, вальдшнепы тянули в холодных сумерках, балуя слух своим цыканьем и хорканьем. Скрипели, как пенопласт по стеклу, многочисленные зарянки. В темноте гомонили иногда возвращающиеся с юга через пойму гуси. И одинокий черный дрозд каждый вечер выводил свою священную песню, как будто нитью соединяющую землю с самим небом. А ночью вокруг нашего домика бродил кабан, рыл землю и оставлял следы своих копытцев во влажной пахнущей разливом и прелой листвой земле.

Та сова манила своей неизвестностью. Голос был странным и величественным, и "излома" в крике, присущего всем неясытям, мы не наблюдали. По неопытности (а я была тогда совсем начинающим орнитологом, и занималась птицами всего лишь третий год) мы сомневались, не филин ли кричит каждую ночь на краю нашей поляны. Это сейчас, если сомневаешься, можно достать телефон или плеер и запустить mp3 с голосами всех птиц, заботливо собранными каким-нибудь биоакустиком. И в те времена записи, конечно, были. Но хранились они дома на компьютере, а в полевых условиях переслушать их было негде и не на чем. Полагаться приходилось лишь на свою память. Зато и слух тренировался отлично. Кажется, тогда мы все-таки склонили чашу весов наших предположений в сторону длиннохвостой неясыти. Сейчас, вспоминая тот странный крик, я понимаю, что это была она - моя первая длиннохвостая неясыть.

Увидела я ее тоже не сразу. 2008-й. В начале июня, возвращаясь с учетов на кордон, я решила побродить немного по заболоченному лесу. И, пробираясь через заросли, обратила внимание, что один из сучков на поваленном дубе очень уж похож на сову. Зрение - вещь ненадежная, поэтому нужно перепроверить в бинокль. Так и есть - сова! Сидит на пеньке, а рядом с ней - какая-то добыча, перья и мясо. Это сейчас с такого расстояния моим объективом на 600 мм получились бы отличные кадры. А тогда моим спутником была цифровая мыльница, по возможностям оптики сопоставимая, наверное, с современным мобильным телефоном. Я подобралась поближе и, конечно, спугнула сову. Запечатлеть ее удалось уже на дереве, снимок получился ужасный, но я храню и берегу его все эти годы. А на пеньке, так и есть, лежала тушка коростеля без головы. Поймала его сова, очевидно, на соседней осоковой поляне, где кричали коростели каждый вечер начиная с майских праздников.

За прошедшие годы видела и слышала я не один десяток длиннохвостых неясытей. Большинство из них встречались в ночное время в диких непролазных лесах. Несколько из этих сов, попавших в беду, держала в руках и помогала переправить волонтерам-ветеринарам, а одну - наоборот, после обследования выпускала в природу. Но каждая встреча с такой совой будоражит воспоминания и возвращает меня туда, на 17 лет назад, в далекий залитый водой заповедный лес, где на опушке у дубравы кричали черныши, хоркал вальдшнеп и где начался мой незатейливый путь орнитолога.

На фото длиннохвостая неясыть Strix uralensis, 1 января 2023, Рязанский район.