Мое знакомство с Окским заповедником. Николай Григорьевич Белко

Мое знакомство с Окским заповедником. Николай Григорьевич Белко
Часть 1.

Для всех любителей дикой природы и Окского заповедника настоящий предновогодний подарок – чудесное описание первых впечатлений и приключений от Николая Григорьевича Белко, орнитолога, фотографа, специалиста в эколого-просветительской деятельности.


Краткий экскурс в предысторию…

Поеживаясь от утренней свежести, мы с Юрой шли по кромке соснового бора к огромному Бабьему болоту слушать журавлиные песни…. Бездна лет прошла с тех пор, а эта сказочная картина ярким, светлым лучом украшает первое впечатление от встречи с Окским заповедником: предрассветный розовый туман на краю болота, огромные бронзовые сосны в лучах проснувшегося солнца и незабываемая музыка журавлиной переклички.

Так сложилось, что первых впечатлений у меня было не одно, а два. До Окского мы уже восемь лет жили в замечательном уголке земли под названием Дарвинский заповедник. И абсолютно не было никакого желания куда-то переезжать, менять место работы. А зачем? Меня устраивало абсолютно все: любимая работа, прекраснейшая, дикая природа, огромное рукотворное море – Рыбинское водохранилище рядом с домом. Уникальная прибрежная зона водохранилища, глухие таежные вологодские леса, бескрайние верховые болота, безбрежный горизонт огромного водоема - везде буйствовала дикая, насыщенная жизнь, захватывающая тебя целиком, без остатка. Устраивал даже непритязательный деревенский быт со всеми издержками, заготовкой дров, с грядками-огородами, удобствами на улице, колодцем через дорогу и прочими прелестями жизни в этой северной глухомани.

Зато редкие утки – гоголи выводили утят в дуплянке над крышей нашего сарая, а в скворечнике, приколоченном прямо к бревенчатой стене дома, жила белка! И внутри дома было слышно, как хозяйка дуплянки бежала по стене к своему логову… Многочисленные следы енотов, лисиц, лосей можно было наутро встретить на задворках домов нашего заповедного поселка. Главный хозяин леса – медведь (самый обычный обитатель заповедника) ночью наведывался к поселку полакомиться ягодами черноплодной рябины в саду. Любимые объекты моего профессионального интереса, «аристократы неба»: скопы, орланы, беркуты, глухари – в изобилии водились в удаленных, скрытых от человеческого любопытства и вмешательства местах. Загадочные, древнейшие птицы – глухари. На одном из глухариных токов мы с лесниками соорудили возвышающуюся над током вышку, с крохотным домиком-укрытием, где я провел несколько сказочных весен бок о бок с этими изумительными птицами. Иногда огромный глухарь или скромная глухарка присаживались на крышу маленького лесного домика, буквально в полуметре от моей головы. Однажды я не удержался и пощекотал пятку одной глухарке, ступившей на брезент, прикрывавший отверстие-люк в крыше домика…. К слову, из своего укрытия на вышке, с помощью сильной оптики, я одновременно мог наблюдать за всеми тайнами, происходящими в трех гнездах скопы!..

Конечно, давно уже может напрашиваться вопрос: а зачем это писать в воспоминаниях об Окском?.. Думаю, наверное, затем, чтобы было понятно, что действительно – никто, никуда и не думал переезжать.

Но судьба наша, как это нередко бывает, иногда не спрашивает разрешения…

Первое знакомство

В Окский заповедник впервые я приехал летом далекого 1984 года в командировку. На одной из научных конференций от коллег-орнитологов я узнал, что в Окском заповеднике есть молодой «продвинутый» орнитолог Юра Маркин, который занимается журавлями и для мечения птиц применяет легкие пластиковые крылометки. Это то, к чему я как раз плотно подошел при изучении поведения, в частности, скопы и глухаря.

Юра, с первых же минут общения, покорил меня своей простотой и дружелюбием. А еще – своей одержимостью, любовью к своим журавлям, к своему делу… Подтянутый, спортивного склада, в классической ковбойской шляпе – прямо красавчик-сердцеед из прерий Дикого Запада!.. Само собой, что и в сам лесной заповедный поселок, и в красавицу речку я влюбился с первого взгляда, хотя времени на подробное знакомство было очень немного. Буквально на следующий день мы с Юрой на моторной лодке выдвинулись на знаменитый кордон Старое – основную «журавлиную» базу молодого орнитолога. Наверное, около часа поднимались вверх по Пре. Такое длительное знакомство с красавицей-рекой – это было что-то! Сама река в обрамлении раскидистых дубов и сосен была нереально красивой. Легкой волной от лодки, чайные воды реки мягко накатывались на белые песчаные пляжи, подмывая крохотные лапки речным колокольчикам – куликам-перевозчикам. Побеспокоенные кулички с характерным криком-перезвоном взлетали и стремительно уносились вверх по реке, чтобы снова взлететь за очередным поворотом. Рыбаки, торчащие на отмелях по пояс в воде, спешно подтягивали голенища своих длинных сапог. На носу лодки гордо восседала Юрина любимица - серая, волчьего окраса лайка. И воздух…. Смолистый сосновый аромат, запах разомлевших под солнцем прибрежных трав, свежесть речной воды! Этот воздух можно было пить кружкой…

Кордон Старое приютился на берегу живописнейшей старицы, с каким-то сказочным, языческим названием – Сундрица. Покорило все: старые постройки кордона, пахнущая смолой-живицей журавлиная база Юры из огромных свежих бревен, тихая старица с темной водой, кувшинками, зеленой ряской, бобровыми норами и еще какими-то скрытыми от меня тайнами. Навстречу вышел хозяин кордона – Василенко Володя (в миру – Петрович). Колоритный казак, гроза браконьеров, сразу напомнивший мне начальника царской таможни Верещагина из фильма «Белое солнце пустыни».

…Помню стайку студенток за длинным столом у кордона. Среди них – маленькая, веселая Лена Сотникова (Ильяшенко в настоящее время) приготовила нам такие традиционные тогда в походных условиях макароны по-флотски. А ранним утром мы с Юрой ходили к огромному болоту слушать журавлей (учет по унисонным крикам пары).

Еще в тот приезд я успел побывать на журавлином и зубровом питомниках, а также в питомнике редких видов пернатых хищников. Очень яркой картинкой в лабиринтах памяти остался танец японского журавля Антона (Антоши). Студентка Наташа входила в вольер и бросала журавлю небольшую палочку. Антон подхватывал ее, подбрасывал клювом в воздух, ловил и опять подбрасывал, разнимал крылья и действительно приплясывал. Я был потрясен завораживающим танцем огромной грациозной птицы.

На зубровом питомнике, в демонстрационном вольере знаменитый огромный зубр Мерон, играя всей мощью своих зубровых мышц, бодался с нависшим у изгороди стволом молодой осины. За зубровым вольером жила дикая кабаниха-мама с только на днях родившимся, размером с рукавицу своим полосатым семейством. И замыкал эту компанию гордый красавец, пятнистый олень с раскидистыми рогами – последний отголосок популярной в те годы программы по пополнению угодий новыми видами животных.

Через два дня, тепло распрощавшись с Окским заповедником, я отбыл в свои, ставшими уже родными, вологодские дебри. И все. Окский заповедник вспоминался, как райский уголок замечательной среднерусской природы – не более того. Опять потянулись прекрасные рабочие будни. Быстро пролетали дни, месяцы, годы… Через три года наша старшая дочурка закончила местную начальную школу. Дальше учиться нужно было в школе-интернате, расположенной в 50 километрах от нашего заповедного поселка. Без преувеличения – с дубовым холодом в классе, элементарной антисанитарией, без постоянного семейного общения. И если я, до фанатизма влюбленный в этой край, в свою работу, еще мог бы пойти на это (не мы первые, не мы последние), то дражайшая моя декабристка, мать от бога – Валентина Григорьевна, мягко говоря, – запаниковала.

Вопрос из конверта

И тут она - «разлучница судьба…» По стечению обстоятельств, опять всплыл Окский заповедник. Нет, я не вспомнил и совсем не имел его в виду как место будущей жизни и работы. Но есть такое «явление» как всем в заповеднике и не только известный, судьбоносный Володя Кревер, в будущем - первый директор российского представительства фонда WWF, а на тот момент – сотрудник ЦНИЛ Главохоты СССР и преданный друг Окского заповедника. С Володей мы познакомились в Москве на одной из орнитологических конференций.

- Ребята, а не хотите переехать в Окский? Мобильников тогда еще не было, и краткий вопрос В. Кревера, как гром среди ясного неба, «прозвучал» из обычного почтового конверта…
- Да нет, спасибо. Пока вроде не планируем….

Но будущий главный бухгалтер Окского также прочла вопрос Володи …. Как-то не всерьез поначалу мы (особенно я) отнеслись к данному предложению, но приближалось начало учебного года, и - чашу весов в пользу Окского резко перевесило очень подробное, интеллигентное письменное приглашение директора Окского заповедника С. Г. Приклонского.

Не думаю, что я особо нужен был в Окском. Хотя, если отбросить ложную скромность, на тот момент молодой орнитолог из Дарвинского успел немножко заявить о себе в орнитологическом обществе. В Окском заповеднике своих спецов по птицам было штук семь. Здесь нужен был главный бухгалтер.

Думаю, нет смысла приводить здесь все подробности и детали принятия решения и переезда. В памятный день, а вернее – ночь на 23 сентября 1987 года мы всем семейством, во главе с черным котом Снежком и со всем скарбом, на двух присланных из Окского грузовиках прибыли на новое место нашей жизни и работы. Водитель одного из грузовиков - Семененко Саша (водитель второго грузовика был Игнатов Николай) предложил заночевать в его доме, с чем мы, изрядно утомленные дорогой, радостно согласились.

В ту первую осень нам сильно повезло. Почти весь октябрь был на редкость щедрым всеми прелестями классической золотой осени, что было замечательно и в плане обустройства на новом месте, и особенно в плане моего знакомства с природой заповедника. В Окский заповедник нельзя не влюбиться. Тем более, если ты немножко не равнодушен к природе. Знакомясь с территорией заповедника, без всяких «колес», пешком, иногда верхом, а зимой на лыжах, я наматывал десятки километров за день, жадно бродил по притихшим лесам, пойменным окским лугам, берегам задумчивых лесных озер и поросших огромными, раскидистыми дубами стариц. Не трудно было представить, что здесь творится в пору весеннего буйства природы или в расцвете лета…